- Ты действительно входишь в число сосиос Барселоны с рождения?
 -

- Да, так и есть. Мой дедушка был одним из директоров Барселоны, позже он стал вице-президентом клуба. Вот он и внес меня в список сосиос без промедлений. Когда мне исполнилось 25, и когда я осознал, что являюсь членом клуба вот уже четверть века, я был чрезвычайно горд. Я с детства ходил на матчи, но мне никогда не доводилось сидеть с дедушкой в ложе для директоров — всегда располагался рядом с мамой и папой несколькими рядами выше.

- Что для тебя значит этот клуб?

- Я невероятно влюблен в этот клуб из-за его истории, стиля игры и каталонской идентификации. Мне повезло: я получил уникальное футбольное образование в молодежных командах Барселоны.

- Твое второе имя — Бернабеу. Не подшучивали ли над тобой партнеры по команде в молодости?

- (улыбается) Не особо. Действительно странно быть игроком Барселоны и носить фамилию, которая красуется на стадионе мадридского Реала. Однако фамилии не выбирают. В любом случае, я ей горжусь.

- Ты всегда хотел стать футболистом? Каким был Пике в школьные времена?

- Всегда. Это ведь мечта всех ребятишек, разве нет? Мне пришлась по душе игра в футбол и я не позволял ей покидать меня. В семнадцать лет я собрал чемоданы и отправился в Ман Юнайтед, что было дальше — это уже история. Думаю, если бы я не стал футболистом, занимался бы чем-то связанным с бизнесом. Возможно, был бы директором какой-то компании. Сложно сказать — я всегда был сконцентрирован на футболе.

- Как-то твой брат Марк говорил, что ты наиболее неуступчивый человек в мире. Ты вообще позволяешь кому-то оказаться в чем-то сильнее?

- Все началось на улице, где соперничество всегда было невероятно сильным. Это мотивировало меня становиться сильнее. Всегда приятнее побеждать, чем проигрывать. Отец никогда не позволял мне в чем-то победить, даже в пинг-понге, черт возьми! Но однажды мне все же удалось его переиграть, и это был переломный момент. С тех пор я не позволял ему отыграться. Сейчас он наполовину слеп, поэтому он едва видит мячик (смеется). Он научил меня, что участие — это хорошо, но победа — значительно лучше.

- Ты подрастал в той же возрастной группе, что и Лео Месси и Сеск Фабрегас. Вы, наверное, были непобедимы! Правда, что ты называл Месси "Немым"? И были ли у тебя когда-то конфликты с лучшим другом Сеском?

- (улыбается) Часто мы точно не проигрывали! Это была отличная команда, которая многого добивалась по всей Европе. Мы с Сеском частенько ссорились. Зарубежные поездки и турниры всегда были самыми увлекательными. Мы постоянно находились в одной комнате, играя в FIFA или карты. Что касается Месси, то поначалу он действительно был интровертом. Но как-то мы играли на турнире в Швейцарии, там-то он и вышел из тени и прекратил быть "Немым". Ребенку сложно адаптироваться к новому континенту, но он прошел путь до того, чтобы называться лучшим футболистом планеты. У него невероятный талант. Но не забывайте: я играл и с Криштиану Роналду.

- Действительно ли Луи ван Гаал, тренируя Барселону, как-то толкнул тебя в доме твоего дедушки? Ты ему как-то ответил?

- Он на самом деле сделал это. Мне было лет двенадцать, и он знал, что я защитник молодежной команды. Тогда, у дедушки, он сказал мне, что все центрбеки должны быть сильными, после чего и толкнул меня. Ответил ли я ему тем же? Нет, конечно — он был коучем Барсы, а я еще совсем мальцом! Перед стартом матча Испании и Голландии на чемпионате мира мы с ним побеседовали, но не о том толчке!

- Почему ты покинул Барселону ради Манчестер Юнайтед? Переезд Сеска в Англию повлиял на твой решение? И насколько сложно тебе было в первые месяцы?

- В жизни случаются моменты, когда нужно принять сложное решение. В Юнайтед мне предоставили возможность быть в постоянном контакте с профессиональными футболистами. На том этапе было очень сложно пробиться из молодежной команды Барселоны в первую, была другая философия. Зарубежным исполнителям предоставлялось больше шансов, чем доморощенным воспитанникам. Поэтому я и не жалею о том решении.

Первые пару месяцев, когда я жил с английской семьей вдали от друзей и родителей, были сложными. Я не играл, на улице днями не было солнца, совершенно другая кухня, и все это в одиночестве. Тогда я серьезно повзрослел.

- Как ты теперь оцениваешь те три года в Манчестере? Намерен ли ты когда-нибудь туда вернуться?

- В футболе никогда не знаешь, что будет дальше. Я всегда говорил, что моим клубом является Барселона, а в Англии я желаю побед Ман Юнайтед. У меня там и сейчас есть несколько друзей — Андер Эррера и Давид Де Хеа, да и в те времена я со всеми ладил хорошо. Мне было 18 лет, за мной присматривали такие звезды, как Рууд ван Нистельрой, Рио Фердинанд и Уэйн Руни, это было невероятно. Тем не менее, если честно, я сейчас нахожусь в лучшем клубе в мире. Именно здесь я всегда мечтал выступать, и желания что-то менять у меня нет. Я только-только подписал новый контракт и хотел бы здесь завершить карьеру. Но кто знает, что будет дальше?!

- Кто имел большее влияние на твою карьеру: сэр Алекс Фергюсон или Пеп Гвардиола?

- У-уф, это две совершенно разные личности, и каждый из них серьезно повлиял на мою карьеру. Практически невозможно представить, чтобы кто-то провел 27 лет в одном клубе, как это сделал Фергюсон. А в первый сезон с Гвардиолой мы победили во всех шести турнирах. Их невозможно сравнивать.

- Вспомни наиболее серьезную выволочку, которую устраивал тебе Ферги. И были ли еще люди в Юнайтед, которые тебя пугали?

- Поначалу я вообще не понимал ни одного сказанного им слова — мне оставалось только следить за его языком жестов. Акцент был просто невероятным. Манкунианский достаточно тяжелый, но шотландский — это вообще нечто невероятное! Не скажу, что я слишком боялся Ферги. Рой Кин? Это другое дело! Помнится, мы как-то были в раздевалке, и тут в моих штанах завибрировал телефон. Кино услышал, что где-то вибрирует мобильный и начал сходить с ума, пытаясь выяснить, кому он принадлежит. Вот таким он был. Перед матчем с Селтиком в прошлом сезоне (1:0), я увидел его у кромки поля, когда мы выходили на разминку, и понял, что он работает аналитиком на телевидении. Тогда-то я и закрыл свое лицо ладонями — он ведь по-прежнему пугает меня до чертиков. Мне двадцать шесть лет и я вот-вот наложу себе в штаны!

Манкунианский достаточно тяжелый, но шотландский — это вообще нечто невероятное!